Женщина с ребёнком: стоит ли мужчине начинать отношения?
Размышления о близости, страхе и взрослой жизни
"Мужчине ни в коем случае нельзя связываться с женщиной, у которой есть ребёнок" - За последние годы эта мысль стала настолько привычной частью разговоров об отношениях, что вокруг неё успела возникнуть почти законченная система аргументов. В интернете для таких женщин придумали отдельное обозначение, "РСП", "разведёнка с прицепом", перечислили возможные риски, объяснили мужчине, почему он всегда окажется на втором месте, почему будет вкладываться в "чужого" ребёнка и почему такая семья неизбежно принесёт ему больше проблем, чем отношения с женщиной без детей.
Причём самое интересное для меня начинается даже не там, где подобные вещи говорят в анонимных сообществах или мужских пабликах. Интернет вообще удивительное место, там человечество довольно быстро способно придумать унизительное название практически для любой группы людей. Гораздо интереснее, когда похожая мысль начинает звучать из уст психологов и психотерапевтов, только уже без грубого "РСП": мужчине не стоит строить отношения с женщиной, у которой есть ребёнок, а иногда формулировка становится ещё категоричнее, "ни в коем случае".
И вот здесь мне становится любопытно. Не потому, что каждый мужчина обязан захотеть женщину с ребёнком, разумеется, нет, мужчина вполне может сказать: "Я не хочу детей", "Я не готов воспитывать ребёнка другого мужчины" или просто "Я понимаю, как устроена такая семья, и мне это не подходит". В этом нет ни трусости, ни психологической проблемы, которую непременно следует найти и проработать.
Но есть большая разница между "я не хочу таких отношений" и "с такими женщинами нельзя строить отношения". В первом случае человек рассказывает что-то о себе, о своих желаниях, возможностях и ограничениях, во втором он уже рассказывает нам, как якобы устроен мир. И именно эта небольшая подмена кажется мне гораздо интереснее самого спора о женщинах с детьми.
Чего именно мы боимся?
Отношения с женщиной, у которой есть ребёнок, действительно могут быть сложнее, и здесь не нужно изображать психологическую рекламу счастливой жизни, делая вид, будто ребёнок от предыдущего брака ничего не меняет. У женщины меньше свободного времени, в её жизни уже есть человек, который нуждается в ней и в некоторых обстоятельствах совершенно естественно окажется важнее нового мужчины. Возможно присутствие бывшего мужа или отца ребёнка, возникают вопросы воспитания, денег, границ, совместного проживания, ответственности и, наконец, довольно непростой вопрос о том, кем вообще становится новый мужчина для ребёнка.
Ни одна из этих проблем не является выдуманной, и было бы странно убеждать мужчину не обращать на них внимания. Но меня интересует другое: почему возможность столкнуться со всеми этими сложностями иногда вызывает не простое "нет, мне это не подходит", а потребность создать целую философию, объясняющую, почему подобных отношений следует избегать мужчине вообще?
Возможно, иногда за такой категоричностью скрывается страх, причём не обязательно страх самой женщины и уж точно не обязательно ненависть к ней. Скорее это может быть страх войти в жизнь, которая началась до тебя, где уже существует история, были отношения, появился ребёнок, возможно, остался мужчина, с которым эту женщину навсегда будет связывать хотя бы родительство. Ты приходишь не на чистое поле, которое можно обустроить исключительно под себя, а в уже существующий мир.
И главное, женщина уже не может принадлежать новым отношениям целиком, потому что у неё есть другой человек, которому нужны её время, внимание, силы и любовь. Для одного мужчины это просто обстоятельство жизни, которое можно принять или не принять, для другого именно здесь может начинаться внутренний конфликт. И тогда разговор о "чужом ребёнке" постепенно становится разговором уже не о ребёнке.
Причём здесь материнский комплекс?В глубинной психологии существует любопытная возможность посмотреть на эту ситуацию ещё с одной стороны. Иногда мужчина очень дорожит своей независимостью, не хочет, чтобы женщина его контролировала, ограничивала, предъявляла слишком много требований, вмешивалась в его жизнь, и ему действительно важно самому распоряжаться своим временем и сохранять ощущение собственной свободы.
Но одновременно тот же мужчина может бессознательно ожидать от женщины удивительной степени доступности: чтобы она была рядом, когда нужна ему, могла дать тепло, внимание, сексуальность, поддержку, могла подстроиться под его ритм, но при этом не слишком обременяла его собственными требованиями. И здесь возникает довольно странная конструкция: от женщины хочется независимости тогда, когда она способна ограничить тебя, и почти материнской доступности тогда, когда она нужна тебе самому.
В психоаналитической традиции за подобным противоречием иногда можно увидеть след материнского комплекса, когда взрослый мужчина сознательно борется за независимость от женщины, но сама его борьба всё ещё строится вокруг очень ранней модели отношений с женщиной. Это не означает, что каждый мужчина, который не хочет отношений с женщиной с ребёнком, "ищет маму", такое объяснение было бы ничем не лучше того самого "ни в коем случае", с которого мы начали.
Психология становится интересной именно тогда, когда перестаёт раздавать универсальные диагнозы и начинает исследовать конкретного человека. Но ребёнок действительно способен разрушить одну очень удобную фантазию: женщина не сможет существовать только вокруг мужчины. И, возможно, для кого-то именно это оказывается значительно важнее всех рациональных разговоров о деньгах, бывших мужьях и воспитании.
"Зачем мне чужой ребёнок?"
Это хороший вопрос, только вслед за ним хочется задать другой: а что ты сам приносишь в отношения? Потому что иногда весь разговор устроен так, будто мужчина приходит к женщине совершенно налегке, чистый лист, свободный от истории и противоречий, а она появляется перед ним с огромным чемоданом проблем, который теперь предлагается взвалить ему на спину.
Но взрослые люди вообще редко приходят друг к другу налегке. У неё может быть ребёнок, а у него работа, которая занимает почти всю его жизнь, тяжёлый характер, негибкость, привычка всё решать самому, бывший брак, алименты, пожилые родители, ипотека, амбиции, страхи, ревность, потребность в одиночестве или привычки, сложившиеся за двадцать лет взрослой жизни. И женщина, вступая с ним в отношения, тоже получает не идеально подготовленного для совместной жизни человека, она получает его биографию.
Примерно к тридцати пяти или сорока годам вообще довольно трудно встретить человека, которого только что распаковали. У каждого что-нибудь уже произошло, кто-то кого-то любил, кого-то потерял, что-то построил, к чему-то привык, перед кем-то отвечает и от чего-то уже не может просто отказаться. Нормальные люди называют это жизнью.
Когда отношения превращаются в рынокМне кажется, современная культура отношений постепенно приучает нас смотреть друг на друга как на товары с набором характеристик. Мы составляем списки "красных флагов", оцениваем потенциального партнёра, рассчитываем риски, сравниваем варианты и пытаемся заранее понять, какие проблемы получим вместе с этим человеком. В определённых пределах это полезно, потому что существуют вещи, которые действительно нельзя игнорировать: насилие, зависимости, хроническую ложь, финансовую безответственность, невозможность соблюдать границы.
Проблема начинается тогда, когда система безопасности становится настолько совершенной, что через неё однажды перестаёт проходить вообще хоть один живой человек. Один разведён, у другой ребёнок, третий слишком много работает, четвёртая слишком независима, пятый недостаточно зарабатывает, шестой слишком привязан к родителям, у седьмой сложный характер. Практически у каждого найдётся что-нибудь, что при достаточном желании можно превратить в предупреждающий знак.
И постепенно поиск отношений превращается в поиск человека, который не принесёт в нашу жизнь никаких неудобств. Такого человека действительно можно искать очень долго, возможно, всю жизнь. Зато будет безопасно.
Мужчина и ответственность
Особенно интересно всё это выглядит рядом с разговорами о "настоящей мужественности", где от мужчины требуют силы, самостоятельности, способности принимать решения, выдерживать трудности и отвечать за себя и близких. Но иногда рядом с этим существует совершенно противоположная идея: правильный мужчина должен организовать свою личную жизнь таким образом, чтобы в ней оказалось как можно меньше чужих сложностей.
И здесь возникает противоречие.
Если ответственность действительно является частью взрослой мужской жизни, почему сама возможность встретиться с дополнительной ответственностью автоматически становится аргументом против отношений? Это не означает, что мужчина обязан эту ответственность принять, никто не обязан становиться отцом чужому ребёнку, входить в семью, устройство которой ему не подходит, или доказывать свою мужественность количеством трудностей, которые способен взвалить себе на спину.
Вопрос скорее в том, понимаем ли мы, почему отказываемся.
Потому что одно дело сказать: "Я знаю себя, понимаю устройство такой семьи и не хочу этой жизни", и совсем другое сначала испугаться, а потом построить вокруг собственного страха красивую теорию о том, почему именно так и должен поступать любой разумный мужчина. Внешне решения могут выглядеть одинаково, но внутренняя логика у них совершенно разная.
Взрослая жизнь вообще довольно неудобна
Наверное, именно здесь для меня тема женщины с ребёнком окончательно перестаёт быть только темой женщины с ребёнком и становится разговором о том, чего мы вообще ждём от близости. Если я выбираю другого человека, выбираю ли я только то хорошее, что он способен мне дать, или в какой-то момент вместе с человеком я неизбежно выбираю часть его мира: его прошлое, ограничения, близких, страхи, обязательства, то, что нельзя изменить, то, с чем придётся договариваться, а иногда и то, что придётся просто принять?
Причём всё это происходит в обе стороны. Если женщина приходит в отношения с ребёнком, это вовсе не означает, что мужчина приходит туда без собственной сложности, она тоже будет иметь дело с его характером, приспосабливаться к чему-то, спорить, уступать, злиться, учитывать его работу, амбиции, ограничения и ту жизнь, которую он построил до неё. Встречаются не человек с "багажом" и человек без него, встречаются две биографии.
Возможно, именно поэтому взрослая близость так отличается от мечты об идеальных отношениях. В мечте мы встречаем человека, который наконец делает нашу жизнь легче, а в реальности встречаются два человека, каждый из которых приносит с собой целый мир, после чего они пытаются понять, можно ли из этих двух миров построить один общий.
Иногда нельзя, иногда цена действительно оказывается слишком высокой, иногда правильным решением будет уйти. Но иногда мы способны отказаться от очень большой части собственной жизни только потому, что она оказалась сложнее, чем нам хотелось.
Причём здесь Марк Аврелий, Бродский и Чапаев?В видео этот разговор неожиданно вывел меня далеко за пределы психологии отношений, к Марку Аврелию и мысли о конечности человеческой жизни, к Бродскому и даже к Чапаеву, у которого мне захотелось мысленно спросить, что бы он сказал мужчине, которого пугает женщина с маленьким ребёнком. Не потому, что исторические и литературные фигуры способны решить за нас, с кем жить, а потому, что сама перспектива меняется, когда мы вспоминаем довольно простую и неприятную вещь: времени у нас не бесконечно много.
Мы можем очень долго строить идеальную систему защиты от боли, ошибок, неудобств, ответственности и неправильных людей, всё точнее определять красные флаги, совершенствовать критерии отбора и учиться заранее распознавать отношения, которые способны причинить нам боль. Только жизнь в это время всё равно идёт, и однажды вопрос может оказаться уже не в том, насколько хорошо мы сумели избежать сложностей, а в том, чего вместе с этими сложностями мы сумели избежать.
Не найти человека без сложностейЯ не думаю, что мужчине "нужно" строить отношения с женщиной, у которой есть ребёнок, и точно так же не думаю, что ему "не нужно" этого делать. Мне вообще кажется странной сама идея, что психология должна выдавать человеку универсальную инструкцию, кого ему разрешено любить, потому что задача психологии, на мой взгляд, начинается как раз там, где заканчиваются универсальные инструкции.
Что именно меня пугает, чего я действительно не хочу, что для меня неприемлемо, где находятся мои реальные ограничения, а где начинается защита, за которой я уже перестаю видеть живого человека? В "Методе глубинной реконструкции близости" меня интересует именно этот переход: не убедить человека поступить "правильно", а вместе с ним понять, почему его внутренний мир устроился именно так, какую функцию выполняют его страхи и защиты и насколько они сегодня помогают ему жить, а насколько уже не дают приблизиться к тому, чего он сам хочет.
Потому что взрослая близость, возможно, начинается не тогда, когда мы наконец находим человека без прошлого, детей, обязательств, характера и сложностей. Она начинается там, где мы перестаём требовать от другого человека сделать нашу жизнь простой, и вместо поиска человека, который сделает её удобной, начинаем искать того, с кем готовы эту жизнь проживать.
И тогда первоначальный вопрос "стоит ли мужчине связываться с женщиной с ребёнком?" действительно становится слишком маленьким. Остаётся другой, и, пожалуй, именно ему посвящён весь этот фильм:
сколько жизни ты готов не прожить только потому, что она оказалась сложнее, чем тебе хотелось?
Александр Андрианов, психолог. Автор "Метода глубинной реконструкции близости".
Если за разговорами о "неподходящих" мужчинах и женщинах вы всё чаще обнаруживаете собственный повторяющийся сценарий, страх близости или отношения, в которых невозможно понять, уходить или оставаться, в индивидуальной работе можно разбирать уже не общие правила о том, как "правильно", а вашу конкретную историю и ту внутреннюю логику, которая снова и снова приводит вас в одну и ту же точку.
